БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава

Больше учителя Кантара в школе не лицезрели. Его немедля уволили, так как до его отставки оставался всего один месяц, а его прошение о продлении было отклонено. Это вызвало большущее ликование в деревне. Учитель Кантар был огромным человеком в деревне, все же, я выкинул его всего за один денек. Это было БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава что-то. Люди начали уважать меня. Я гласил: «Что за ерунда? Я ничего не сделал — я просто вывел человека и его нехорошие дела на свет».

Я был удивлен, как он продолжал истязать малеханьких малышей в протяжении всей собственной жизни. По это то, что воспринималось как обучение. Тогда задумывались, и БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава многие индийцы задумываются до сего времени, что пока вы не начнете истязать малыша, его нельзя обучить — хотя они не могут сказать это так ясно.

Потому я произнес: «Что касается моей дружбы с Самбху Бабу, дело не в почтении, дело не в возрасте. По сути он друг моего отца. Даже мой БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава отец изумлен».

Мой отец спрашивал Самбху Бабу: «Почему вы так дружественно относитесь к этому создателю заморочек?»

И Самбху Бабу хохотал и гласил: «Однажды вы поймете, почему. На данный момент я не могу вам сказать». Я всегда поражался красе человека. То, что он мог ответить, сказав: «Я не могу ответить. В БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава один прекрасный момент вы поймете», было частью его красы.

В один прекрасный момент он произнес моему папе: «Возможно, я должен относиться к нему не по-дружески, а с уважением».

Это потрясло и меня тоже. Когда мы были одни, я произнес ему: «Самбху Бабу, что за ерунду вы гласили БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава моему папе? Что вы имеете в виду, говоря, что должны уважать меня?»

Он произнес: «Я уважаю тебя, так как я вижу, но не очень ясно, будто бы это укрыто дымовой заавесью, кем ты в один прекрасный момент станешь».

Даже я пожал плечами. Я произнес: «Вы гласите ерунду. Кем БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава я могу быть? Я уже есть».

Он произнес: «Вот! Вот, что поражает меня в для тебя. Ты ребенок; вся деревня смеется над нашей дружбой, и все удивляются, о чем мы говорим вместе, но они не знают, что теряют. Я знаю, - выделил он. — Я знаю, что я упускаю. Я мало чувствую БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава это, но я не могу ясно узреть это. Может быть, в один прекрасный момент, когда ты по-настоящему вырастешь, я буду способен узреть тебя».

И, я должен признаться, после Магги Бабы он был вторым человеком, который распознал, что со мной вышло что-то неизмеримое. Естественно, он не БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава был мистиком, но у поэта есть способность, в один прекрасный момент, стать мистиком, а он был величавым поэтом. Он также был величавым, так как никогда не стремился опубликовать свою работу. Он никогда не стремился читать свои стихи на собрании поэтов. Было удивительно, что он читал их девятилетнему ребенку и спрашивал БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава меня: «Это имеет какую-то ценность либо никчемно?»

Сейчас его поэзия размещена, но его больше нет. Она была размещена в его память. Она не содержит его наилучших работ, так как люди, которые выбирали, никто из их даже не был поэтом, а чтоб сделать выбор из поэзии Самбху Бабу, нужен поэт БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава. Я знаю все, что он написал. Это было незначительно несколько статей и очень малость стихов, малость рассказов, но они очень удивительно были связаны одной темой.

Данная тема - жизнь, но не как философская концепция, а то как она проживается от мгновения к мгновению. Можно сказать, жизнь с малеханькой буковкы, так БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава как он никогда не простил бы меня, если вы напишите слово «жизнь» с большей буковкы. Он был против больших букв. Он никогда не писал слова с больших букв. Даже начало предложения он писал с малеханькой буковкы. Он даже свое собственное имя писал с малеханькой буковкы. Я спросил его: «Что отвратительного БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава в больших буковках? Почему вы так против их, Самбху Бабу?»

Он произнес: «Я не против их, но я люблю конкретное, а не отдаленное. Я люблю мелкие вещи: чашечку чая, течение в реке, загорание под солнцем… Я люблю мелочи, а их нельзя написать с больших букв».

Я понимаю его, потому БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, когда я говорю, что, хотя он не был просветленным мастером, совсем не был мастером, я до сих нор считаю его вторым после Магги Бабы, так как он признал меня, когда это было нереально, совсем нереально. Я не мог даже еще сам распознать себя, но он признал меня.

Когда я БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава вошел в его кабинет вице-президента впервой, и мы поглядели друг дружке в глаза, на мгновение воцарилось молчание. Позже он встал и произнес: «Пожалуйста, садись»..

Я произнес: «Вам нет необходимости вставать».

Он произнес: «Дело не в необходимости, для меня, встать перед тобой — счастье. У меня никогда БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава не было такового чувства — а я вставал перед губернатором и так именуемыми людьми власти. Я лицезрел вице-короля в Нью Разделяй, но я не был так заинтригован, как тобой, мой мальчишка. Пожалуйста, никому не гласи об этом».

И я рассказываю на данный момент об этом в первый раз. Я держал это БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава в секрете все эти годы, 40 лет. И чувство похоже на облегчение.

Сейчас с утра Гудия произнесла: «Ты так длительно спал».

Да прошлой ночкой я спал, в первый раз за много лет, как я желал бы спать каждую ночь. Па протяжении всей ночи я не был побеспокоен никогда. Обычно, я БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава смотрю на часы пару раз, чтоб выяснить, не пора ли вставать. По прошлой ночкой, после многих лет, я совсем не смотрел на часы.

Я даже пропустил стряпню Девараджа. Это то, как я. называю необыкновенную смесь для завтрака. Это варево, но оно вправду смачное. Его трудно есть, так БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава как нужно полчаса, чтоб прожевать, но оно вправду здоровое и питательное. Мы должны сделать его легкодоступным для каждого — варево Девараджа для завтрака. Естественно, это не стремительно, это медлительно, очень, очень медлительно. Можем ли мы именовать это неспешным завтраком? Но тогда это будет звучать верно.

Сейчас я пропустил завтрак по БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава двум причинам: во-1-х, мне было надо сберегать время Девагита, и, все равно я на 5 минут запоздал, а я не люблю опаздывать. Во-2-х, если б я начал есть это варево, потребовалось бы столько времени, чтоб съесть его, что пришло бы уже время обеда. Тогда не было бы перерыва БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, который нужен. Потому я пошевелил мозгами, что лучше пропустить его. По оно мне вправду нравится, и, пропуская его, я скучаю.

Прошедшая ночь была одна из редких по обычной причине, что вчера я говорил вам о Самбху Бабу, и это освободило меня от тяжести. Я также говорил о споем отце, о неизменной борьбе БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава и о том, как она завершилась. Я ощутил себя так просто.

Самбху Бабу был человеком, который мог стать реализованным, но упустил это. Он упустил это из-за очень большой образованности. Он был умственный гигант. Он не мог просидеть тихо ни 1-го мгновения. Я находился при его погибели. Мой странноватый БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава удел в том, что и лицезрел, как погибают все, кого я обожал.

Когда он погибал, я был не очень далековато. Он позвонил, чтоб сказать: «Приезжай резвее, так как я не думаю, что длительно протяну. Я имею в виду, — произнес он, - что не протяну и несколько дней».

Я БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава немедля поторопился в деревню. Она была всего в восьмидесяти милях от Джабалпура, и я добрался туда за два часа. Он был так счастлив. Он опять поглядел на меня так, как смотрел, когда мы повстречались впервой, когда мне было девять лет. Пришло выразительное молчание. Ничего не было сказано, но все было услышано БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава.

Держа его за руку, я произнес ему: «Пожалуйста, закрой глаза и не напрягайся».

Он произнес: «Нет. Глаза очень скоро сами закроются, тогда и я не смогу открыть их. Потому, пожалуйста, не требуй меня закрывать глаза. Я желаю тебя созидать. Может быть, я не смогу тебя больше узреть. Одно БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава точно, произнес он, — что я не вернусь к жизни. Как досадно бы это не звучало, если б я слушал тебя! Ты всегда настаивал на том, чтоб быть в молчании, но я продолжал откладывать. Сейчас нет времени даже для этого».

Слезы появились на его очах. Я ничего не гласил, просто БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава был с ним. Он закрыл глаза и погиб.

У него были такие красивые глаза и такое умное лицо. Я знал многих красивых людей, но очень изредка человек имел такую красоту. Она не сотворена человеком, естественно, не изготовлена в Индии. Он был, и до сего времени остается, одним БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава из самых моих возлюбленных людей. Хотя он еще не вошел в тело, я жду его.

Этот ашрам сотворен по нескольким причинам. Несколько целей вам известны, а некие известны только мне. Одна из целей, неведомых устроителям ашрама — это то, что я ожидаю некие души. Я даже готовлю пары, чтоб повстречать их. Самбху БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава Бабу скоро будет тут. Существует столько мемуаров, касающихся этого человека, что мне придется опять и опять ворачиваться к нему. Но сейчас, только о его погибели.

Удивительно, что поначалу я говорил о его погибели, а сейчас говорю обо всем остальном. Нет, что касается меня, это не удивительно, так БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава как для меня мгновение погибели открывает человека так, как ничто другое. Даже любовь не может совершить такое волшебство. Она пробует, но любящие мешают этому, так как в любви необходимы два человека; в погибели же довольно и 1-го. Это происходит из-за того, что другой не мешает. Я лицезрел, как Самбху Бабу погибал БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава с таким расслабленным веселым отношением, что я не могу запамятовать его лицо. Вы будете удивлены, узнав, что у него было лицо — угадайте кого? — практически такое же лицо, как у экс-президента Америки. Ричарда Никсона! Но без уродства, укрытого в каждый клетке Никсона…! По другому Самбху Бабу был БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава бы президентом Индии. Он был намного образованнее, чем так именуемый президент Индии, Санджива. Но я имею в виду, что снаружи, он был очень похож на Никсона в юности. Естественно, когда снаружи похожие люди имеют различные души, аура их различна, что делает их вид совсем различным. Потому, пожалуйста, поймите меня БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава верно, так как все вы понимаете только

Ричарда Никсона, в то время как я знал и Самбху Бабу, потому вы сможете не осознать меня.

Пожалуйста, забудьте, что я произнес о том, что они похожи, просто забудьте. Лучше будет, если вы не будете знать лицо Самбху Бабу, чем вы. начнете мыслить о БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава нем как о Ричарде Никсоне. Нет, я должен признаться, что мягко отношусь к Ричарду Никсону, так как он припоминает мне Самбху Бабу. Вы должны простить мне это; я знаю, что он этого не заслуживает, но я ничего не могу поделать. Когда бы я ни увидел его лицо, все БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, что я вижу - это Самбху Бабу, а не Никсон.

Когда Никсон стал президентом Америки, я произнес для себя: «Ага! По последней мере, человек, напоминающий Самбху Бабу, стал президентом Америки». Неплохо бы, если б Самбху Бабу был президентом Америки, естественно, это нереально, но похожесть утешает меня. Когда Никсон сделал то БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, что он сделал, я ощутил стыд, опять, так как он припоминает Самбху Бабу. И когда ему пришлось уйти в отставку, я огорчился, не из-за него — у меня не было с ним ничего общего но так как я больше не увидел бы лицо Самбху Бабу в газетах.

Сейчас этой задачи БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава не существует, так как я больше не читаю газеты. Я не читал их в протяжении многих лет. Я обычно прочитывал четыре газеты в минуту, но в течение 2-ух лет я не посмотрел ни на одну. И я не читаю книжек — я просто не читаю. Я опять стал БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава необразованным, таким, каким я всегда желал быть, если б мой отец не притащил меня в школу… но он притащил меня. И потребовалось много энергии, чтоб поменять то, что сделали со мной все эти школы, колледжи и институты, но я преуспел в этом.

Я уничтожил все, что сделало со мной общество. Я опять БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава стал практически необразованным, одичавшим мальчуганом из — вы не используете это слово в британском… На хинди, человек из деревни именуется гамар. Деревня -это гам, а обитатель деревни гамар. Но гамар также значит «дурак», и эти два слова смешались так, что сейчас никто не задумывается, что слово «гамар БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава» значит деревенщину; все задумываются, что это значит «дурак».

Я пришел из деревни как совсем незапятнанный лист, на котором не было ничего написано. Даже когда я был вдали от деревни, я оставался одичавшим ребенком. Я никогда никому не позволял писать что-то обо мне. Люди всегда готовы… не только лишь БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава готовы, да и настаивают, что они что-то о вас напишут. Я пришел из деревни пустым, и я могу сказать, что все, что было написано, я стер, стер стопроцентно. По сути, я разрушил саму стенку, так, что вы никогда больше не можете на ней ничего написать.

Самбху Бабу тоже был в БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава состоянии сделать такое. Я знаю, что он был способен на это — стать буддой, но это не вышло. Может быть, сама его профессия — он был адвокатом помешала этому. Я слышал о различных людях, ставших буддами, но я никогда не слышал, чтоб буддой стал юрист. Я не думаю, что БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава какой-либо представитель этой профессии мог стать буддой до того времени, пока не отказался от всего, что знал. Самбху Бабу не мог набраться для этого смелости, и мне жаль его. Мне больше никого не жаль, так как я никогда больше не встречал такового человека, который был бы так способен к прыжку БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, но все таки не прыгнул.

Я спрашивал его: «В чем причина задержки, Самбху Бабу?»

И он всегда гласил одно и то же: «Как я могу разъяснить это? Я не знаю точно, в чем задержка, но есть что-то, что мешает мне».

Я знаю, что это было такое БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, но он тоже знал это, хотя никогда не признавал, что знает это. И он знал, что я знаю о том, что он знает. Он всегда закрывал глаза, когда я задавал ему этот вопрос - а я упорный человек; опять и опять я спрашивал его: «В чем причина задержки?»

Он закрывал глаза, только БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава чтоб не повстречаться со мной взором, так как это был случай, когда он не мог врать. Я имел в виду, что он не мог быть адвокатом… лгуном. Но сейчас, когда он мертв, я могу сказать, что даже хотя он не был буддой, он был практически буддой, и это я БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава никогда не смогу сказать о ком-то другом. И я оставляю эту необыкновенную категорию, почти-будды для Самбху Бабу.

БЕСЕДА 20 2-ая

Х орошо. Я опять вспомнил о бедном Зигмунде Фрейде. Он ожидал в собственном кабинете обеспеченного пациента, который, естественно, был евреем. Как вы сможете быть богатым и не быть евреем? Психоанализ БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава — это один из самых величайших видов бизнеса, основанных евреями. Они упустили Иисуса, они не могли позволить для себя упустить Зигмунда Фрейда. Естественно, он вне сопоставления.

Фрейд ожидал и ожидал, ходя взад и вперед по собственной комнате. Пациент был вправду богатым, а психоанализ — это исцеление, которое длится годами, так как пока БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава пациент не отыщет более сладкоречивого еврея, он никогда не сумеет выкарабкаться из этого грешного круга.

Фрейд опять и опять смотрел на свои золотые часы, а позже, в последнее мгновение, когда он вправду собирался сдаться, появился пациент. Его большая машина появилась на горизонте, и, естественно, Фрейд был в БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава бешенстве. В конце концов, машина подъехала к его подъезду, еврей вылез, и когда он вошел в кабинет, Зигмунд Фрейд был по-настоящему зол, так как он запоздал на 50 секунд.

Фрейд произнес: «Хорошо, что я услышал, что ваша машина подъехала к крыльцу в назначенное время, по другому я бы начал сеанс БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава в одиночку».

Это проф шуточка. Только те, кто занимаются психоанализом, усвоют ее. Мне придется разъяснить ее вам, так как никто из вас не является психотерапевтом.

Фрейд пошутил так: «Мне пришлось бы начать сеанс одному», — без пациента. Вы улавливаете смысл?

Я гласил вам о моей необычной дружбе с Самбху Бабу БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава. Это было удивительно по многим пт. Во-1-х, он был старше моего отца, либо, может быть, того же возраста но, как я помню, он смотрелся старше — а мне было всего девять лет. Так какая же вероятна дружба? Он был везучим экспертом-юристом, не только лишь в том небольшом БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава местечке, но у него была практика в верховном суде. Он был одним из наивысших представителей власти. И он был другом одичавшего, недисциплинированного, безграмотного малыша. Когда он произнес, при той первой встрече: «Пожалуйста, сядьте», — я был поражен.

Я не возлагал надежды, что вице-президент встанет при моем возникновении и БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава произнесет: «Садитесь, пожалуйста».

Я произнес ему: «Сначала садитесь вы. Мне будет неудобно посиживать, пока вы будете стоять. Вы старый, может быть, даже старше, чем мой отец»

Он произнес: «Не волнуйся. Я друг твоего отца. Но расслабься и скажи, для чего пришел».

Я произнес: «Я расскажу вам позднее, для чего я пришел БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава. Поначалу…» Он поглядел на меня, я поглядел на него; и то, что случилось в то мгновение, стало моим первым вопросом. Я спросил его: «Сначала, скажите мне, что вышло на данный момент меж нами?»

Он закрыл глаза. Я думаю, что, может быть, 10 минут прошло, до того как он их опять БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава открыл. Он произнес: «Прости меня, я не могу осознать это — но что-то произошло».

Мы стали друзьями; это было в 1940 году. Только позднее, через 20 лет дружбы, необычной дружбы он погиб в 1960 году, после 20 лет дружбы, необычной дружбы — только тогда я сумел сказать ему, что слово, которое он БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава находил, было придумано Карлом Густавом Юнгом. Это слово «синхронность»; это то, что вышло меж нами. Он знал это, я знал это, но слова не было.

Синхронность значит одновременное существование многих вещей вкупе, это многомерность. Это может означать определенное ритмическое чувство; это может означать то, что люди всегда называли любовью; это может означать БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава дружбу; ото может означать два сердца, бьющиеся совместно без ритма либо предпосылки… это потаенна. Только время от времени человек находит кого-либо, с которым все совпадает; картинка-загадка исчезает. Все куски, которые не складывались, внезапно сами подошли друг дружке.

Когда я произнес собственной бабушке: «Я сдружился БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава с вице-президентом этого городка», — она произнесла: «Ты имеешь в виду пандита Самбху Дьюба?»

Слезы покатились из ее глаз. Она произнесла: «Тогда ты не отыщешь много друзей в этом мире, об этом я беспокоюсь. Если Самбху Бабу стал твоим другом, тогда ты не отыщешь много друзей в этом мире. Не только БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава лишь это: может быть, ты отыщешь друзей, так как ты молод, но Самбху Бабу точно не отыщет другого друга, так как он очень стар».

Опять и опять моя бабушка будет появляться в моем рассказе, со своим необычным проникновением. Да, на данный момент я вижу это. Повторяя все, я могу созидать БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, что она лицезрела и оплакивала. Сейчас я знаю, что у Самбху Бабу никогда не было ни 1-го друга, кроме меня.

Я обычно время от времени приезжал в деревню, может быть, один раз в год, либо дважды, но не больше. И по мере того как я больше БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава вовлекался в спою свою деятельность — либо вы сможете именовать это бездеятельностью… по мере того как я больше становился вовлеченным в саньясу, мои приезды в деревню становились все пореже. По сути, последние пару лет перед его гибелью все мои посещения деревни происходили, когда я проезжал через нее на поезде.

Начальник станции был моим БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава саньясином, потому, естественно, поезд стоял там столько, сколько я желал. Они - я имею в виду собственных отца и мама, Самбху Бабу, и многих других, кто обожал меня - приходили на станцию. Это было мое единственное посещение: 10, 20, самое большее, 30 минут. Поезд не мог подольше стоить, так как должны были БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава подходить другие поезда. Они ожидали перед станцией.

Но я могу осознать его одиночество. У него больше не было друзей. Практически каждый денек он писал мне письма — это очень изредка а писать было нечего. Время от времени он присылал просто незапятнанный лист в конверте. Я понимаю даже это. Он ощущал себя очень БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава сиротливо и желал бы быть со мной. Я делал все вероятное, чтоб побыть там дольше, но быть там было для меня истинной обузой. Только ради него я мучился в этой деревне.

После его погибели я изредка, очень изредка приезжал туда. Сейчас у меня было оправдание — что БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава я не мог приехать, так как это напоминало мне о Самбху Бабу. Но по сути не было смысла приезжать туда. Когда он там был, смысл был. Он был небольшим оазисом в пустыне.

Он совсем не страшился осуждений, которые сваливались на него из-за меня. Быть связанным со мной, даже в те деньки БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, было не прекрасно. Это было небезопасно. Ему гласили: «Вы потеряете почтение всей общины, а конкретно община сделала вас вице-президентом».

Я произнес ему: «Вы сможете выбирать, Самбху Бабу: быть президентом этой глуповатой деревни либо быть моим другом».

Он сложил с себя свое полномочие мэра и свое БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава президентство. Он не произнес мне ни одного слова; он просто написал прошение об отставке, там, передо мной. Он произнес: «Я люблю в для тебя что-то, что нереально найти. Президентство в этом глуповатом городе ничего для меня не означает. Я готов утратить все, если ранее дойдет. Да, я готов все БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава потерять».

Его пробовали отговорить от отставки, но он не согласился.

Я произнес ему: «Самбху Бабу, вы отлично понимаете, что я терпеть не могу все это президентство, вице-президентство, городские они либо национальные. Я не могу сказать вам: «Забери прошение об отставке», — так как я не могу совершить это БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава грех. Если вы желаете забрать его, вы свободны сделать это».

Он произнес: «Печать поставлена. Нет смысла ворачиваться вспять, и я счастлив, что ты не пробовал уверить меня».

Он оставался одиноким человеком. У него было довольно средств, чтоб жить как обеспеченный человек, потому, когда он вышел в отставку, он также БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава отказался от средств. Он произнес: «У меня довольно средств, так чего же волноваться? И что такое право? со всеми закон ногтями и неизменной ложью во имя истины».

Он закончил работать. Это были свойства, которые я обожал в нем. Не думая ни 1-го мгновения, он подал в отставку, а на последующий денек БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава он ушел из ассоциации. Для него я приезжал время от времени в деревню, либо звал его к для себя, просто, чтоб он побыл со мной некоторое количество дней. Время от времени он приходил.

Он был реальным мужиком, ничего не боявшимся. В один прекрасный момент он спросил меня БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава: «Что ты собираешься делать? Так как я не думаю, что ты длительно сможешь оставаться доктором в университете».

Я произнес: «Самбху Бабу, я никогда ничего не планирую. Если я брошу эту работу, то надеюсь, что тогда меня будет ожидать какая-то другая работа. Если Бог…» — и помните «если», так как он не был БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава верующим, это было другое качество, которое я в нем обожал; он гласил: «Пока я не знаю, как я могу верить».

Я произнес ему: «Если Бог может отыскать работу различным людям, животным, деревьям, я думаю, что он сумеет отыскать работу и для меня. А если он ничего не сумеет БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава отыскать, это его неувязка, а не моя».

Он засмеялся и произнес: «Да, это совсем правильно. Да. это его неувязка, если он есть - но дело в последующем: если его нет, тогда что?»

Я произнес: «И тут я тоже не вижу себе никакой задачи. Если нет работы, я могу сделать БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава глубочайший вдох и проститься с существованием. Это достаточное подтверждение, что я не нужен. А если я не нужен, тогда я не собираюсь напрашиваться злосчастному существованию».

Нельзя перечесть все наши дискуссии, но если б их воспроизвести, то вышли бы диалоги лучше, чем у Платона. Он был очень логичным человеком БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, так логичным, как я нелогичен. И это то, что больше всего расстраивает: что мы были единственными друг для друга друзьями в этом городе.

Все спрашивали: «Он логик, а ты совсем нелогичен. Какая же может быть меж вами связь?»

Я гласил: «Вам это будет трудно осознать. Сама его логика приносит БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава его на край. Я нелогичен, не так как я таким родился - никто не рождается алогичным; я нелогичен, так как я лицезрел бессмысленность логики. Потому я могу быть с ним в согласовании с его логикой, и, все же, в определенный момент, опережать его, тогда и он пугается и останавливается. И это хранит БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава нашу дружбу, так как он знает, что должен идти за границы этого, и он никого не знает, кто сумел бы посодействовать ему в этом. Вы все», — я имел в виду обитателей города, «думаете, что он помогает мне. Вы ошибаетесь. Вы сможете спросить его. Я помогаю ему».

Вы БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава будете удивлены, но в один прекрасный момент несколько людей пошли к нему домой, чтоб спросить: «Это правда, что этот небольшой мальчишка — что-то вроде ведущего либо помощи вам?»

Он произнес: «Конечно. И в этом нет сомнения. Почему вы приходите ко мне и задаете этот вопрос? Почему вы не спросите БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава его? он живет рядом с нами».

Это очень редчайшее качество, и моя бабушка была права, когда произнесла: «Я боюсь, что Самбху Бабу остается без друзей. И, — произнесла она, что касается тебя, я боюсь… Но ты еще молод, может быть, ты отыщешь друзей».

И ее озарение было таким точным. Вы изумитесь, узнав БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, что за всю свою жизнь у меня не было друзей, кроме Самбху Бабу. Если б его не было, я бы не вызнал, что такое иметь друга. Да, у меня было много знакомых - в школе, в институте, в институте, их были сотки. Вы сможете пошевелить мозгами, что они все БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава были друзьями, они могли считать так же — но, кроме этого человека, не было ни 1-го человека, которого я мог бы именовать другом.

Познакомиться совсем не сложно; знакомство заурядно. По дружба — это не часть обыденного мира. Вам будет любопытно выяснить, что когда бы я ни заболевал — а я был БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава в восьмидесяти милях от города - мне немедля звонил Самбху Бабу, очень обеспокоенный.

Он спрашивал: «С тобой все в порядке?»

Я гласил: «Что случилось? Почему ты так беспокоишься? Кажется, что ты заболел».

Он гласил: «Я не захворал, но ощутил, что захворал ты, и сейчас я знаю, что это так. Ты не БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава можешь скрыть это от меня».

Такое бывало много раз. Вы не поверите этому, но только из-за него у меня был личный номер телефона. Естественно, телефон был у секретаря, который хлопотал обо всех моих встречах по стране. По у меня был скрытый, личный номер телефона только для Самбху БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава Бабу, так, чтоб он мог позвонить, если волновался, даже среди ночи. И в случае если меня не было дома, допустим я путешествовал кое-где по Индии, либо я болел, я сам звонил ему, просто чтоб сказать: «Пожалуйста, не беспокойся из-за того, что я болен». Это синхронность.

Каким-то БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава образом была очень глубочайшая связь. В тот денек, когда он погиб, я приехал к нему без колебания. Я даже ни о чем же не спрашивал. Я просто поехал. Я никогда не обожал эту дорогу, хотя я обожал водить, но та дорога от Джабалпура в Гадавару была реальным ужасом! Вы нигде БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава не отыщите дорогу ужаснее. По сопоставлению с ней, дорога, существующая в коммуне это супермагистраль. Как они именуются в Германии? Автобаны?

«Да, Ошо».

Отлично, если Девагит гласит, что это так, означает это так. Наша дорога это автобан по сопоставлению с дорогой, ведущей от института к дому Самбху Бабу. Я торопился… чувство снутри БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава.

Я люблю стремительно ездить. Я люблю скорость, по па таковой дороге вы не могли ехать резвее, чем со скоростью 20 миль в час; это очень вероятная скорость, так что вы сможете уяснить, что это была за дорога. К тому времени, как вы приедете, вы должны уже умереть либо БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава что-то близкое к этому! Есть только одна не плохая вещь: перед тем, как въехать в город, вы подъезжаете к реке. Это спасение: вы сможете отлично искупаться, вы сможете полчаса поплавать, чтоб освежиться, и хорошо промыть свою машину. Тогда, когда вы приедете в город, никто не будет мыслить, что вы святой БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава дух.

Я торопился. Никогда в жизни я так не торопился. Даже на данный момент, хотя я должен торопиться, так как время ускользает из моих рук, и не так далек денек, когда мне придется проститься со всеми вами, хотя я могу возжелать пожить еще мало. В моих руках ничего БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава нет, кроме ручек этого кресла, и вы видите, что я держусь за их, чтоб ощутить, живой ли я еще. Нет необходимости волноваться… еще незначительно времени осталось .

В тот денек мне пришлось торопиться, и это оправдало себя, так как если б я запоздал хоть на пару минут, я бы никогда не БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава увидел глаза Самбху Бабу опять. Живыми, я имею в виду я имею в виду, смотрящими на меня так же, как они смотрели на меня при нашей первой встрече… с этой синхронностью. И в эти полчаса до его погибели, это было ничто другое, как незапятнанное общение. Я произнес ему БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, что он может сказать все, что он желает.

Он попросил всех выйти. Естественно, все обиделись. Его супруге, сыновьям и братьям это не понравилось. Но он ясно произнес: «Нравится ли вам это либо нет, я желаю, чтоб вы все немедля ушли, так как у меня осталось незначительно времени».

Естественно, они БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава испугались и ушли. Мы оба засмеялись. Я произнес: «Ты можешь сказать мне все, что хочешь».

Он произнес: «Мне нечего сказать для тебя. Просто возьми меня за руки. Дай мне ощутить тебя. Наполни меня своим присутствием, я прошу тебя». Он продолжил: «Я не могу опуститься на колени и прикоснуться БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава к твоим ногам. Это не означает, что я не желал бы этого сделать, просто мое тело не в состоянии встать с постели. Я даже не могу двигаться. У меня осталось всего несколько минут».

Я лицезрел, что погибель практически подошла к порогу. Я взял его за руки и произнес ему несколько слов БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, которые он пристально выслушал.

В моем детстве я знал только 2-ух людей, которые вправду посодействовали мне понять, что такое истинное внимание. Первой, естественно, была моя Нани. Мне даже мало обидно поставить ее рядом с Самбху Бабу, так как ее внимание, хотя и схожее, было более многомерным. По сути БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, я не должен именовать двоих людей. Но я уже произнес это; сейчас же позвольте мне разъяснить так ясно, как это только может быть.

С моей Нани любая ночь была практически обрядом, так же как вы ожидаете каждую ночь и каждое утро…

Понимаете ли вы, что каждое утро я БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава вставал и торопился принять ванну и приготовиться, так как я знал, что все ожидают? Сейчас я не завтракал просто поэтому, что я знаю, что это отложит встречу с вами. Я подремал незначительно подольше, чем обычно. Каждый вечер я знаю, что вы готовитесь, принимая душ, и в то мгновение БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, когда я вижу свет в вашей малеханькой комнате, я знаю, что прилетели дьяволы, и сейчас я должен торопиться.

И целый денек вы заняты. Ваше время занято в протяжении всего денька. Вы сможете сказать, что я совсем ушедший от дел человек — не вялый, ушедший от дел… и не уволенный никем. Это мой стиль БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава жизни — жить расслабленно, ничего не делая утром до вечера, с вечера до утра. Чтоб все были заняты, это вся моя работа. Я не думаю, что в мире есть кто-то еще — либо был, либо когда-нибудь будет — кто так ничего не делает, как я. И, все же, просто БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 14 глава, чтоб поддерживать дыхание мне необходимо, чтоб тыщи саньясинов повсевременно работали. Вы понимаете более величавого шутника?


besporodnie-kozi-o-mestnih-kozah.html
bespozvonochnie-krome-nasekomih.html
bespredmetnij-zhanr-abstrakciya.html